Naruto: After War

Объявление

Администрация





Топы



Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Рейтинг форумов Forum-top.ru
Активисты и лучший писатель:





Лучший эпизод



Дорогой, где ты был?

Она почему-то захотела снять очки.

В полумраке комнаты они были ей ни к чему.

«Читать дальше»
Добро пожаловать!



Предлагаем ознакомиться с FAQ по форуму



АкцииО миреСюжетПравила

ЭпизодыСписок ролейШаблон анкеты
Новости



26.04.2018г. Открыто голосование за активистов.

22.04.2018г. Мобильный дизайн.

Текущий челлендж



Посети Суну

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Naruto: After War » Страна Звука » 16.10.01. Дорогой, где ты был?


16.10.01. Дорогой, где ты был?

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

1. Место
Ото, убежище Орочимару

2. Время
23:00

3. Участники
Узумаки Карин, Учиха Саске

4. Завязка
Ближе к вечеру Саске прибыл в убежище Орочимару по важному вопросу. Договорившись с сэннином, он остался в убежище на ночь. Естественно, Карин заметила его появление и захотела встретиться, они ведь не виделись целый год. После разговора с Орочимару Саске направился в комнату, которую ему выделил на ночь сэннин. Здесь его и нашла Карин.

+1

2

Война — это всегда контрреволюционные меры, за которыми следуют кардинальные изменения. Все известные Великие Селения сейчас оправляются после потерь, восстанавливают запасы и силы. Но произошло самое важное: ради создания так называемого долгожданного мира, Пятерка Каге создала союз шиноби, который, собственно, и помог этому вселенскому миру наступить. Но давайте будем честными. У этой истории всего несколько героев. И имена их всегда у всех на устах.

Изменилось многое, но, как всегда, «счастливая» Узумаки осталась у разбитого корыта. Максимальное изменение, обрушившееся на ее красную голову, — смена одного логова Орочимару на другое, где она также выполняет обязанности его правой руки. Лидер Отогакуре бережно восстанавливал после войны свою Деревню, делая это даже с неким трепетом и придыханием. Орочимару изменился. Путь ниндзя, который избрал Саске, повлиял и на него; он стал, кажется, более человечным. От змея у него осталось только эта характерная бледность и шепелявость при общении.
Видимо раздвоенный язык, скользя по небу, создает подобный эффект. — однажды подумала Карин, вслушиваясь в речь своего хозяина. Именно в тот момент она поняла, что начинает скучать в этих каменных стенах, изученных вдоль и поперек. Те путешествия и испытания, пройденные с командой, что Учиха назвал «Така», оставили на усидчивой и ответственной Узумаки свой след. Теперь все, что она делала изо дня в день в южном убежище, казалось ей ужасной серой плесенью, несмотря на то, что раньше она себе не могла представить жизни без этой рутины и безмолвного согласия с Орочимару.
Она часто обращается к воспоминаниям о тех лихих, хоть и таких мимолетно-недолгих, временах. Она даже была в акацуке! Вот это закружила ее жизнь рядом с таким холодным, холоднее чем снега в Стране Железа, Саске-куном. И по нему, конечно же, она скучала. Тяжелыми вздохами, а также замиранием сердца, Карин частенько напоминала себе об этом. Но эту жгущую в сердце брешь она принимала с легкостью, а вот признаться себе в том, что она заскучала за невыносимым Суйгетсу и монотонным Джуго — было куда сложнее.

День близился к концу; небосводом овладел полумесяц, несильно освещающий вокруг себя полуночный мрак. Первые звезды стали вырисовываться на иссиня-черной скатерти.
Рукописи и все прочие труды (черт знает, чем были написаны некоторые из свитков, ибо половина иероглифов не разобрал бы и сам черт, который сломил бы ногу) были расставлены в алфавитном порядке. Столы и пробирки стерильны, пыль вытерта. Все дела Карин закончились пару часов назад.
Как же, — Узумаки села за стол, положила одну руку на другую, а после, с глухим звуком, уронила на них свою голову, — скучно.
Девушка начала представлять себе излюбленную чакру, которая снилась и виделась ей чаще, чем эти надоедливые закорючки. Она представляла силуэт Учихи, который, кстати, со временем стал размываться. Они не виделись целый год. Теперь Саске-кун живет лишь в голове Карин, занимая там главенствующую позицию. Из-за этих скомканных вперемешку с воспоминаниями мыслями, куноичи нередко переделывала те или иные задачи, выполненные сквозь пальцы. Перфекционист внутри нее бастовал во время таких неожиданных бурь ностальгии,  заставляя вернутся в реальность из ветхих страниц и приказов.
Будто бы он совсем рядом… — она сладко бормотала это себе под нос, ощущая, как мурашки расползаются по всему телу. Гусиная кожа начинает покрывать ее шею, заставая волоски вставать дыбом. Нет, это не ошибка и не видение, это…
Саске? — Карин резко подняла голову, поправив очки. Нет, она не могла ошибиться. Эту чакру она узнает из миллиарда других. От нее морозит той самой безответной любовью.
Девушка поднимается со стула и подходит к двери лаборатории, прислоняясь ухом к холодному металлу; она закрывает глаза и погружается в темноту, ощущая, вернее, почти осязая две ауры чакры, передвигающиеся по коридору. Чутье и сенсорное виденье, как всегда, не подвели свою обладательницу: логово посетил тот самый брюнет, рискнувший однажды ее жизнью. Он равномерно шагал и разносил негромкое эхо небольших каблуков по пещере, идя рядом с другим брюнетом, который, однажды, эту жизнь взял под свое заботливое крыло. Или вернее будет сказать под чешуйчатый белый хвост?

Затаив дыхание, она услышала обрывки фраз, но не обратила на них особого внимания. Узумаки вторила за следом Саске, желая выследить его временную обитель. Какую из десятка комнат выделит ему повелитель?
И, естественно, это была одна из самых просторных комнат с большой койкой.
На ней мы легко поместимся вдвоем, — Карин залилась краской, ощущая, как от ее напора запотевают очки, — прошел целый год, Саске-кун… ты же тоже соскучился?
Красноволосая куноичи, выпорхнула из лаборатории, подобно птице, сидящей в заточении, и мелким и тихим шагом, буквально на цыпочках, отправилась к комнате младшего Учихи. Чем ближе была его чакра, тем сильнее билось о ребра ее сердце. Вот-вот она окажется в комнате у того, о ком вспоминала весь этот год.
Выждав пару секунд, стоя у двери и пытаясь усмерить дикий пыл тахикардии, она резко открыла дверь, являясь бывшему нукенину в отблесках свечи.
Саске-кун… я почувствовала твою чакру и не могла… не навестить тебя… — она вмялась в стену, боясь поднять глаза и увидеть лицо гостя. Словно это все сон, и если она увидит его воочию, то проснется на этом чертовом столе в бесящих свитках, — что ты здесь делаешь?

+3

3

[indent] Разговор выдался тяжелым, продолжительным. Дорога вымотала, а общество змеиного отшельника не располагало к отдыху. Успев договориться обо всем с Орочимару, Саске покинул его и двинулся по направлению к выделенной на ночь комнате. Естественно, остаться в ней стало бы величайшей глупостью. Доверять бывшему учителю Саске не собирался, потому несколько раз прошел мимо, сделав пару лишних петель по извилистым коридорам и запутав следы достаточно, чтобы ищейки не смогли его быстро найти, как и камеры бы не дали достаточной информации, а после, тщательно обойдя все ловушки, выбрал одну из пустующих комнат и остался в ней. Она была большой, но явно заброшенной, Орочимару не оставлял при себе множество последователей, обычно обходился парой подопечных, делавших грязную работу, а также десятком-другим подопытных. Держать большее количество было просто опасно, а потому он разбивал группы по убежищам, везде ставя разные эксперименты. Вспоминать о грязном времени, проведенном в змеиной норе, не хотелось, но невольно на мысли о нем наталкивали серые стены, узкие почти больничные койки, характерный запах, представлявшийся то больничным, то кислотным. Орочимару поддерживал старые увлечения, пусть и не в таком жутком формате, как раньше, однако о полном его исправлении говорить было рано. Впрочем, как и о Саске. Прошлое не смоешь одним добрым поступком, а людское мнение не изменят слова одного человека, даже если он - их спаситель. Саске прекрасно это понимал и не надеялся на чудо. К счастью, чужое мнение его не волновало с детства, а это значительно упрощало задачу и сокращало муки совести. Хотя и никак не влияло на размышления в стиле "А что, если".
[indent] Он вошел в комнату, закрыв за собой дверь, расстегнул застежки плаща, оставшись в темной рубахе, левый рукав которой свободно болтался. Рана давно затянулась и перестала беспокоить, напоминая о себе лишь в дождливую погоду. Эта боль казалась даже приятной, она позволяла ощущать себя живым. Снял ножны и уложил их у изголовья постели, зубами стянул черную перчатку с правой руки. Очень хотелось спать, долгий переход давал о себе знать. Когда ко сну все было готово, за дверью послышались робкие шаги. Саске нахмурился. Первым порывом стало оголить катану и принять противника, спрятавшись за створкой, но вряд ли бы Орочимару стал пытаться убить его так явно. Совсем не в стиле змеиного сэннина, скорее, постарался бы отравить, это вот вполне в его духе. "Така?" Темные волосы перьями упали на глаза, надежно скрыв левый до самой скулы. Дверь распахнулась, впечатавшись в стену, по полу протянулась длинная тень. Пламя свечи, единственного источника света (старый змей явно экономил на всем, чем только можно, в том числе и освещении), высветило стройную фигуру в проходе. Яростный отблеск очков и алые волосы - сомнений в личности вошедшей не осталось.
[indent] - Карин.
[indent] Глухое приветствие не заставило себя ждать. По крайней мере, она была жива и в безопасности, это успокаивало. Зная Орочимару, он легко мог использовать бывших членов команды Саске для опытов, но не стал. Хотя они, по сути, предали его. Возможно, сэннин действительно изменился.
[indent] - Я разговаривал с Орочимару.
[indent] Будто эта фраза ответила сразу на все, потому продолжать не стал, только спокойно вернулся к своему занятию, расстегнув пару верхних пуговиц на рубашке. Пусть рана давно зажила, но ее следовало перебинтовывать хотя бы пару раз в неделю, и вряд ли в ближайший год это изменится.
[indent] - Джуго и Суйгецу здесь?
[indent] Будничный вопрос, словно виделись только вчера. Тактичностью Саске не отличался, как и проявлением любого возможного внимания или чувств. Карин, пришедшей к нему, он совсем не удивился, словно ждал ее как раз за тем, чтобы получить отчет о происходящем. Если она здесь, следует этим воспользоваться. Саске сел на койку, расслабив плечи, взгляд невольно упал на пустой рукав. Орочимару предложил сделать новую руку, но разве ему можно было доверять?
[indent] - Я думал, вы покинули его.
[indent] Тяжело сказать, хорошо или плохо, что они остались. Но то их выбор, и никто не мог его оспорить. После войны все изменилось, Саске стал учиться уважать чужие решения, какими бы глупыми они ему ни казались. В конце концов, это их жизнь, их судьба, уж точно не ему говорить другим, что делать теперь. Не после всего, что случилось и что натворил он сам.

+4

4

Вся эта ежедневная волокита действительно вгоняла девушку в ненавистную хмурь. Это все сказывалось на осанке, которая стала стремиться сгорбиться, на бровях, которые то и дело насупленные, и даже на цвете лица, который стал болезненно желтоватым. Но сейчас ничего этого не было вовсе. Узумаки стояла идеально прямо, брови, казалось, даже дрожали в отблеске свечи, а бледная кожа почти залилась в цвет ярким волосам. Саске лишь одним своим видом, аурой сильнейшей чакры, всем собой, — вывел ее в состояние приятного адреналина, тянущего внизу живота.
Учиха сидел на краю кровати, поглядывая на рану [вернее на ее место], полученную при битве с лучшим другой. Тогда каждый из них хоть и потерял по одной конечности, но приобрели они в разы больше. Рана затянулась. Ну а все остальное? Душевные шрамы всегда кровоточат гораздо больше. Карин знает это не понаслышке; один из ее самых глубоких шрамов сидит напротив нее и бросается ледяными интонациями.
— Разговаривал с Орочимару-самой? О чем же?— куноичи наконец посмотрела ровно в глаза своему полуночному собеседнику. Теперь его взгляд другой, в нем больше осознанности, и нет того прожигающего отблеска ненависти, который, несомненно, завораживал, но куда больше пугал. Казалось, что в нем была сосредоточена вся ненависть мира. Сейчас же в черных глазах, помимо отблеска свечи, теплилось нечто монотонное, спокойное. И все такое же манящее.
Но, помимо взгляда, изменилась и его чакра. Она стала еще мощнее, теперь она ощущалась словно под кожей; словно она занимает собой любое пространство, в которое заходит Учиха.

В самом то деле, у нее было всего несколько отрад в лаборатории: новые эксперименты Орочимару, сократившиеся, на данный момент, донельзя, и информация, которую она в тайне собирала о путешествиях Саске. К сожалению, ей не удалось собрать все досконально, она располагает лишь малым количеством паззлов. Для составления полной картины нужна еще тысяча и одна крупица тайн, рассеянных Саске по всем странам Мира Шиноби. Карин лишь знает, что совсем недавно он наткнулся на некую зацепку, что поможет ему в большем погружении в историю клана. И, кажется, именно эта зацепка привела его в логово Орочимару.
— Сейчас они не здесь, — Узумаки сделала пару шагов в сторону кровати, — Суйгетсу здесь не совсем частый гость, чему я не могу не радоваться. Этот болван изрядно трепет мне нервы. А Джуго сейчас на миссии с Орочимару-самой. Возрождение Отогакуре идет полным ходом. Собственно, поэтому мы и вернулись. У нас, можно сказать, не было выбора. Ведь ты покинул нас, Саске-кун.
Карин совсем приблизилась к постели и, немного дрожа коленками, присела на край, чуть поодаль от легендарного шиноби, имя которого в каждом вызывает какие-то чувства. В ком-то злость, ненависть, а в ком-то восхищение и вожделение. Думаю, не стоит объяснять, в какую группу относилась Узумаки.
— Мне нравится идея восстановить Ото, поэтому я здесь и помогаю ему. Он изменился после войны. И его изменил ты, Саске-кун. Как и меня, и Джуго, и даже Суйгетсу. Мы ждали тебя, но не надеялись, что ты вернешься так скоро. Ты же здесь… надолго?
В отличии от брюнета, девушка говорила много и окрашивала свои фразы в фонтан интонаций, хоть и говорила она негромко. Каждый раз, упоминая Хозуки, она еле заметно морщилась и словно плевалась этим именем. Упоминая Орочимару, она говорила спокойно, ровно, будто бы не испытывая к этому человеку ничего, кроме уважения. Пожалуй, сейчас так и было. Если раньше она воздыхала им, то сейчас у нее есть другой объект обожания.
— Как твоя.. р..рана? — она запнулась, когда увидела, что Саске расстегнул верхние пуговицы рубашки, залившись краской, — я могу… помочь с перевязкой.

Отредактировано Uzumaki Karin (05.03.18 11:37)

+3

5

[indent] Саске проигнорировал первый вопрос. То, о чем они говорили с Орочимару, не касалось любопытной девчонки, любившей совать нос не в свои дела. Их миссия - не ее дело, она станет лишь мешаться под ногами. Орочимару... При мысли о старом змее тонкие губы презрительно дрогнули. Доверять ему не стоило, пусть он встал на путь исправления, нельзя полностью искоренить зло из своей души, точно не за столь короткое время. Саске знал то не понаслышке, даже сейчас он все еще чувствовал ростки древнего зла, обвивавшие душу гиблым ядовитым плющом. Они разъедали добрые намерения, слабому духом легко окунуться в них, пропасть, пригвожденному к жертвенной доске, раствориться в чужой воле. Как когда-то сделал он сам.
[indent] Пальцы холодно скользнули по горячности кожи, оголив уродливый обрубок плеча, перевязанного серыми бинтами. В дороге некогда беспокоиться о стерильности, приходится пользоваться скудными запасами, которые имеются в наличии. Однажды Саске разорвал запасную рубашку, когда на пути долго не попадалось селений для должного отдыха. Впрочем, после войны люди стали добрее, они охотнее помогали ближнему и часто пускали переночевать в сараи или пустующие домики одинокого путника, как видно, ветерана сражений. Каждое их доброе слово рваным шрамом вскрывало душу, заставляя все больше погружаться в себя. Теперь все было иначе, и это уродство - настоящее тому подтверждение, какое будет напоминать о свершенном всю жизнь, стоит взглянуть влево. Суровая правда, какой не забыть.
[indent] В голосе Карин слышен плохо скрываемый упрек. Неужели она думала, что он останется с ними после свершенного? Долгие месяцы, проведенные в тюрьме, дали пищу для размышлений, единственным способом Саске мог искупить вину - отправиться в долгое странствие, чтобы сделать мир лучше, уничтожить зачатки зла, проросшие по всей земле подобно настырным грибам после осеннего дождя. Нельзя победить мрак одним светом, в то верили лишь наивные глупцы вроде Наруто. Саске знал: поймать тень может только такая же тень, а солнцу не пристало сходить с небосклона, ведь без него умрет все живое. Стать тенью - осознанный выбор, необходимость, продиктованная суровым миром. Какаши это понимал, потому согласился отпустить на волю, но кто еще? Нет, люди не способны осознать подобной судьбы, они тешат себя глупыми надеждами, что все вдруг сложится, станет хорошо. Это просто нереально. Карин, и не только она, мечтала о невозможном, однако он сам мог его осуществить для других. Таким теперь был его путь.
[indent] - ...
[indent] Холодный взгляд вместо ответа. Она должна и сама понимать: Саске не останется. Что ему делать в убежище? Впереди много важных миссий, сокрытых тайн, разгадать которые под силу только ему. Риннеган в левом глазу - лишнее тому подтверждение. Теперь ничего не будет как прежде.
[indent] Легкий выдох. Саске чуть развернулся, подставив плечо, чтобы доверить его заботам девушки. Она, безусловно, справится с этим лучше. Не только потому, что он калека, но и поскольку Карин действительно разбирается в медицине, долгие годы, проведенные у Орочимару, оставили свой отпечаток. Из-за пылкого нрава многие не воспринимали ее серьезно, но Саске знал ей цену, она была уникальна, второй такой не найти, а ее способности не раз спасали из разных передряг. Ради такого можно закрыть глаза на слепое обожание, оно даже удобно, если она готова пожертвовать ради него своей жизнью. Настолько верного солдата нелегко найти. Беда лишь в том, что теперь Саске не был полководцем, хоть и собирался спасти страну и не одну.
[indent] - Я отправляюсь с Орочимару на миссию. - Негромкий голос, привычно-прохладный и спокойный. - По возвращении... Ты будешь мне нужна.
[indent] Взгляд через плечо, из-под темных волос, упавших на глаза, прямой и властный. Он не спрашивает, а ставит перед фактом, зная, что Карин не откажет. Раньше он бы без промедления потащил ее силой при малейшем намеке на несогласие, но теперь попросту не рассматривал такой вариант. Карин не предаст, в этом Саске был уверен, значит, выполнит, что нужно. Такова ее судьба. Таков злой рок, не сулящий надежды на счастье. Когда-нибудь, однажды, в один холодный зимний день Саске ее отпустит, разрешит уйти, уйдя сам, не вернувшись. Тогда ей станет легче. Однажды, когда-нибудь. Не сегодня. "Прости". Только пламя свечи неслышно колыхнется в ответ на горькие мысли. Иногда пленниками становятся не только отбывающие свой срок в тюрьме.

+5

6

Ей казалось, что она привыкла к тишине. Зачастую главными ее спутниками, сдерживающими от шизофрении, был ропот ее мыслей, шустро читающих очередную строфу, шелест пергамента и хруст стекла пробирок. Но сейчас эта тишина казалась настолько ощутимой и осязаемой, что ложилась на плечи тяжелым бременем, проникая прочь под кожу. Слова, которые она так хотела сказать, оседали на языке и сворачивались в ком, занимая глотку. Нет, она не осмелится прервать эту натянутую тетиву жгущего и угнетающего «ничего».
[indent] Он умело игнорирует два ее вопроса и более половины фраз, выпущенными наружу из женского трепещущего тела. Карин горела ярче свечи, когда только пересекла порог комнаты, пуская за собой долговязый коридорный свет. Но с каждой минутой ее пламя становилось слабее, подаваясь дуновению его морозящей прохлады. Саске был той самой глыбой льда, что не растопить в тепле ладоней. Весь изнутри он покрыт талой кромкой таинственности, умело скрываясь за этой тенью мрака. Никто не знает, что у него внутри. Возможно, даже он сам. И Узумаки была одной из тех, кто не судил его за это. Она слепо шла за каждой его идеей.
[indent] Зачем? Она никогда не ответит на этот вопрос. То, что она испытывает к нему, пожалуй, действительно сравнимо с болезнью. И этот вирус не выводится даже самым сильнейшим медицинским дзюцу. Это не вышло даже с пролитой кровью из раны, что он нанес своей рукой. Даже после года молчания. Даже сейчас.
[indent] Даже сейчас, сидя в метре от нее, он все еще молчит. А она податливо хлопает пышными ресницами, жадно ловя взгляд его глаз. Теперь он обладатель не только Шарингана; сила, которую все считали божественной, отныне тоже в его руках. И та, что сейчас затаила дыхание, в придачу.
[indent] Учиха оголил плечо, давая Узумаки наконец увидеть рану. Ей показалось, что это как дозволение к чему-то личному, сокровенному. Словно он доверил ей нечто, что не доверял другим. От этого сердце чуть прыгнуло в груди, заставляя девушку сделать негромкий ровный вдох, ловя чуть приоткрытыми губами влажный воздух. Девушка касается теплой кожи на воспаленном плече; кажется, это единственное тепло, которое можно в нем отыскать.

[indent] — У тебя есть с собой вода? Рану надо промыть. И, может быть мазь, которой ты обрабатывал ее в пути? Если нет, я сделаю свою, — Карин пыталась говорить размеренно, пытаясь сбить спесь с дрожи, охватывающей ее тело и голос, — она почти затянулась, но от грязи может пойти заражение. Я ее промою и обработаю, а после…

[indent] Она почему-то захотела снять очки. В полумраке плохо освященной комнаты они были ей ни к чему. То, за что она хваталась взглядом, было вовсе неподалеку от нее.

[indent] — А после ты можешь укусить меня, Саске-кун. Это приведет к полному заживлению.

[indent] Она чуть опустила голову, скрывая за плотной занавесью малиновых волос неуверенный припущенный к полу взгляд. Сердце, какого-то черта, начинает совершать несуразные пируэты, ударяясь в ребра с какой-то сумасшедшей силой. Все это точно попахивает тахикардией. Куноичи делает вдох, заставляя кости позвоночника сойтись в ровную натянутую струну. Она сильная. Пусть многие не замечают этого, но она знает это сама для себя. Орочимару-сама не зря столько доверяет ей. И неужели она не сможет справиться с этим волнением? Нет уж. Она не повторит прошлых ошибок и не станет бросаться к нему на шею, сверкая глупыми влюбленными глазами. Не станет потакать каждой его прихоти. Она сильная, она сама по себе, она…

[indent] — И чем же я смогу тебе помочь? — она снова ранит ноги в кровь о старые грабли. И она почти уверена, что эти раны ничтожны, по сравнению с теми, что она получит в дальнейшем. Но этот взгляд, бьющий в лицо и ломающий все нутро, не может не сломать ее. Он может лишь сломать ее надежды на то, что в этот раз будет по-другому.

[indent] Узумаки не стала задавать вопрос насчет миссии, в которую они собираются пойти с Орочимару, поскольку понимала, что получит лишь укоризненный взгляд и томное молчание. А оно ранило ее похуже этого прогнившего метала в ступнях, на которых она жадно топчется, ожидая ответа.

Отредактировано Uzumaki Karin (07.03.18 01:33)

+5

7

[indent] Саске промолчал, но в его случае безмолвие означало отрицание. Воды, конечно, не осталось, в долгих пеших переходах она на вес золота, а мазь кончилась два месяца назад, после этого возможности пополнить запас не представилось. Тот тюбик ему дала на прощание Сакура, он бережно пользовался мазью, растянув ее на максимальный срок. К сожалению, ничто хорошее не вечно. Впрочем, Саске давно перестал обращать внимание на неудобства вроде отсутствующей руки, ко всему со временем привыкаешь.
[indent] - Не нужно.
[indent] Ее предложение прозвенело в воздухе глухой надеждой. Такая глупая, наивная, смотрит преданно бездомным щенком, безответно влюбленным в человека, иногда его подкармливающего, но, все же, не забирающего к себе домой. Вместе с коротким выдохом угол жесткого рта исказило подобие мимолетной улыбки, моментально пропавшей, будто не было. Эта рана - не просто навязанное бедствие, она представляла собой нечто гораздо большее, темное и древнее. Каждый раз, думая о вещах, которых не следовало вспоминать, представляя возможное будущее, оборачиваясь лицом к собственной ненависти, расцветавшей в душе, оказывалось достаточно взглянуть налево, чтобы вновь убедиться в ошибочности собственных доводов. В том, насколько недолговечна сила, как слаба человеческая природа и что неимоверно легко управлять чужим сознанием. Тогда на ум вновь приходили бесконечные заблуждения, и это отрезвляло лучше любого лекарства. Если телесные раны затягивались, то душевные длинными шрамами оставались навсегда. И это хорошо. Бесценный болезненный опыт - единственное средство избежать повторения ошибок в будущем, надежный компас и верная лучина, освещающая путь в непроглядной тьме.
[indent] Кроме того, причинять лишнюю боль не хотелось, не с этого следовало начинать их обновленное сотрудничество. В этот раз Саске хотел все сделать правильно, как полагается, заложив фундамент для доверия. Наверное, так должны поступать друзья. "Верно, Наруто?" Мелькнувшая мысль вызвала очередную слабую, более теплую улыбку вместе с тем, как Саске на секунду прикрыл глаза, чуть склонив подбородок к ключице. Пусть Карин поступает, как считает необходимым, в вопросе выздоровления он решил полностью положиться на нее.
[indent] - Меня интересует один шиноби в Иве, в нем течет кровь Кагуя. - Недолгая пауза, во время которой Саске обратился взглядом к пламени свечи, в глазах отразились пляшущие алые огни. - Возможно. Я должен найти его и убедиться сам.
[indent] Но все это после миссии с Орочимару, сначала нужно разобраться с проблемой, не терпящей отлагательств, опасность слишком близка и туманна, чтобы избегать ее и дальше, пострадали невинные. Саске нахмурился, дело пахло дурно, чем быстрее с этим покончить, тем лучше.
[indent] - Я пришлю ястреба, когда направлюсь туда. Встретимся на месте.
[indent] Чужие пальцы на плече не волновали, теперь думы были заняты предстоящими свершениями, а окружающее перестало волновать. Однако от теплых касаний на плечи навалилась приятная усталость, все сильнее захотелось спать. Он проделал долгий путь, и ему действительно следовало хорошо выспаться и отдохнуть в эту ночь, чтобы завтра с новыми силами устремиться к очередной намеченной цели. В таких важных вопросах промедление смерти подобно, кому, как не Саске, это знать.

+3

8

[indent] Что это? Дрогнуло пламя свечи или в действительности уголки его мраморных губ? Почему он.. Что вдруг такое пронеслось в его голове и случайно задело одну из расстроенных струн души, что губы проскользнули вверх? Карин тут же съежилась в маленький клубок, сдерживая мимолетный порыв коснуться его лица. Нет, глупая. Глупая беззащитная овечка. Серый волк никогда не позволит тебе лишнего. Ты все еще не растерзана на мясо только по одной причине: ты куда больше выгодна ему в роли пушистого и безобидно-верного проводника.
[indent] Он отказался от ее помощи, отмолчавшись на другие вопросы. Это помогло ей понять, что ничего из вышеперечисленного у него не в счету. Значит Карин обязательно сходит в свою лабораторию и сделает ему мазь, принесет воды и еще раз попросит ее укусить. Разве ей впервой мучать его своим душащим доставанием? Она же ни раз пыталась остаться с ним наедине, коснуться, обратить внимание. Но каждый раз это было настолько нарочито, что Суйгетсу выворачивало наизнанку от вида пресмыкающейся Карин в ногах Учихи. Но Саске умело игнорировал жуткие домогания. Даже все эти миллионные вздохи проносились сквозь него.
[indent] А что сейчас? Он сидит перед ней в тусклом отблеске пламени, обнажив свою рану и… улыбаясь? Она свободно разгуливает подушечками пальцев по его плечу, смотря в его чернильные глаза. Карин точно не спит? Нет. Узумаки отчетливо чувствует скорый шаг своего сердца, и его голос холодом обвивает ее тело, добираясь сквозь мурашки до сознания.

[indent] — Кагуя? Это клан, к которому принадлежал Кимимаро? — девушка наконец снимает свои очки, погружаясь в иллюзорную поволоку, — но… он же вымер. Я читала об этом в одном из свитков. Откуда ты знаешь, что он может быть связан с этим… — Карин на секунду запнулась. Она отвела взгляд от глаз Учихи и потупила его в каменный узорный пол.

[indent] Зачем она задает эти вопросы, если он снова ничего ей не ответит? Он сказал ей все, что хотел. Дал ей понять, что это все, когда обозначил их встречу. Ты всего лишь пешка, глупая овечка. Серый волк снова обошел капкан, в который ты, неумеха, попала. Больно, правда? Ничего, все пройдет.
[indent] Куноичи заметила, что веки собеседника налились тяжким свинцом и уверено потяжелели. Он устал с дороги, и его клонило в долгожданный сон. Полоснув лицо тонкой линией сжатых губ, она снова бросила взгляд в последнего из клана Учиха.
Что в ней изменилось? Почему нет этого детского максимализма и бросаний на шею? Почему она пытается отдаваться разуму и расчету, находясь в паре метров от него? Но все же не так силен тот железный занавес, что она пыталась себе воздвигнуть.

[indent] — Ложись, Саске, ты устал. Я пойду в лабораторию и сделаю тебе новую мазь. Только не укутывай руку, я ее обработаю пока ты спишь.

[indent] В голове тысяча и один вопрос и ни одного ответа. Смятение, страх, интерес, вожделение, обида, злость, радость. Весь спектр эмоций шкалой измерял внутренне кипение Узумаки. И, кажется, до предела эмоционального диапазона ей оставалось недолго. Она не будет кричать, смеяться, плакать или бить кулаками встречные стены. Просто где-то внутри что-то лопнет, взорвется и... оживет или умрет? Очередной вопрос.
[indent] Она не стала спрашивать насколько он останется в этой комнате. Но, скорее всего, с первыми лучами солнца легендарный шиноби бросится в полымя странствий. Именно поэтому она не станет ждать до утра с перевязкой и займется этим, пока он будет восстанавливать потерянные в пути силы. Карин, не отпуская сплетенных цепей взглядов, приподнялась с кровати и направилась в сторону двери.

Отредактировано Uzumaki Karin (14.03.18 18:20)

+3

9

[indent] Саске не ответил. Как всегда. Лишь спокойно взглянул вперед, немигающе уставившись на огонь. Он позволил работать со своим телом, но ему не было дела до глупых мечт надоедливой девчонки, интересовал лишь результат, к которому важно прийти. Если она помогает в этом, он согласен терпеть ее наивные заигрывания и разрешает находиться рядом, все предельно просто и ради достижения цели. Словно насмешка жестокой судьбы: чередуются задачи, но суть остается неизменной, как и характер палача. Тот, кто посмел родиться в роду Учиха, изначально предназначен ненависти и тьме, и если становится женат, то лишь на своей миссии. Чем больше сила, тем тяжелее груз, а Саске, кажется, посмел сравняться с лютыми богами прошлого. Такой дерзости не искупить, а обладающий даром обязан применить его во благо. То не оправдает свершений, но поможет предотвратить новые, чего вполне достаточно. Ступая во тьме, по дороге из лжи и злости, являясь антагонистом всего мира, несложно познать суть вещей, но куда страшнее не сорваться в пропасть собственного отчаяния. Когда единственный огонь пламенеет в собственной груди, когда кругом нет и проблеска света путеводной звезды, тогда звуки смешиваются и перестают нести смысл. Тогда стук чужих сердец не достигает слуха.
[indent] Душа Карин трепетала, будто обвивала горячностью, вместе с каждым касанием, дрожью опускавшимся на плечи, вместе с каждым дыханием, сорвавшимся с губ. Но что есть слова для глухого и красота для слепца? Лишь пепел, обрывками фраз стелющийся по коже. Никто, находившийся рядом, не получал счастья, как не знал его и сам Саске. Казалось, оно было не создано для него, как он сам - для любви, дружбы, радости. Чуждые незнакомые слова не смели вмешиваться в мысли и поглощать думы, им в них не было места.

[indent] Легкие шаги невесомо по комнате, неровное пламя свечи разлилось закатным маревом на алых волосах, исчезнувших за створкой двери. Следовало дождаться возвращения Карин, чтобы заняться перевязкой. Черные глаза отстраненно посмотрели на обрубок руки, оставшийся без бинтов, открывший полностью свою уродливость. В этом мире ничто не проходит бесследно, а память бережно сохраняет тяжелые мгновения битв и сражений, печали и одиночества. Отчего-то, смотря на цену, заплаченную за предательство, Саске вспоминал не Наруто, но своего брата. В тот жуткий день, когда на лбу остался кровавый след и в последний раз нежданная улыбка озарила лицо Итачи, лил дождь и до самого горизонта не виднелось и следа талого солнца. В тот невыносимый день, когда умерла надежда, умер и он сам. А после жизнь вновь возродилась вместе с потерянной рукой.
[indent] Так же, как тогда Саске устало привалился спиной к холодной стене, бессмысленно уставившись в пустоту, видя не мрачную комнату Орочимару, но широкий простор серых туч до самого горизонта, наползавших друг на друга морскими барашками. Он и сам не заметил, как сомкнул веки; навалились вязкие сновидения, сплетавшиеся в причудливый клубок бесконечно-бесцветных дней. Дыхание стало размеренным и глубоким, ровным, подбородок опустился к ключице, темные волосы полностью скрыли глаза. Саске уснул, и в одночасье спал с плеч груз, преследовавший каждое мгновение бодрости. Лишь во сне можно было стать по-настоящему свободным, избавиться от докучливых воспоминаний и неверных решений, когда-либо принятых неоднократно. В эти краткие мгновения умиротворения приходил покой, но только до нового рассвета, очередного пробуждения, когда все вернется на круги своя. Ведь сильные мира сего не ведают отдыха, а, значит, не имеют права останавливаться. Нигде и никогда.
Эпизод завершен

+3


Вы здесь » Naruto: After War » Страна Звука » 16.10.01. Дорогой, где ты был?