Naruto: After War

Объявление


Администрация



Топы

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Рейтинг форумов Forum-top.ru

Новости


01.05.2018г. Обновлен дизайн.

07.05.2018г. О Цукуёми.

Текущий челлендж

Укрепи дружбу стран

FAQ
Акции
О мире
Сюжет
Правила
Эпизоды
Список ролей
Шаблон анкеты

Активисты и лучший писатель:




Лучший эпизод

Команда успешно скрыла свое существование
в ближайших скалах, пока что все шло по плану.
«Читать дальше»

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Naruto: After War » Другие земли » 01.11.01 Дед, я нашел в твоем теле.. - Доставай ножницы, будем резать!


01.11.01 Дед, я нашел в твоем теле.. - Доставай ножницы, будем резать!

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

1. Место
Небольшое озеро, находящееся на опушке леса.

2. Время
Ночь, полная луна.

3. Участники
Сатоши, Курокава Сора

4. Завязка
Настало время купаний, и кристально чистое озеро, непорочное и нелюдимое подошло для этого как никак кстати. Сатоши решает задержаться здесь и немного "поработать" над собой, стать единым целым с миром. К сожалению, он не удостоился проверить столь необычное место на наличие других людей, на наличие противных и мерзких детишек...

+2

2

[indent] Руки потянулись к шее, пальцы проворно вытащили болты, торчащие из основания маски, безгубая ухмылка беззвучно упала оземь. Парень совершил глубокий вдох, прикрыв глаза, легкие переполнились свежим ночным воздухом; все-таки дышать без маски было куда приятнее, это наполняло его жизнью, энергией, говорило, что он все еще жив. Глоток свободы был необходим, как глоток свежей и чистой крро-воды; только вот нельзя ему было забывать, что эта свобода временная, что он - раб. Раб этого мира, людей и самого себя, заложник своих возможностей, марионетка в руках своего разума - и помнить об этом помогала его маска, которая не пропускала весь воздух и не дарила ощущения маленькой птички, чьи крылья никогда не сломаются, чьи крылья никогда не сломают. Сатоши открыл глаза - на небе была полная луна и миллионы-миллионы далеких звезд, какие-то были ближе, какие-то были ярче. Из правого, "кровавого" глаза потекла тонкая струя прозрачной жидкости - просто очень больное воспоминание из прошлого, ничего более, жидкость перестала выделяться так же внезапно, как и появившись на лице этого челло-монстра, словно это была просто одна из необходимых функций организма, одна из жидкостей, которые являются лишними в его теле.

[indent] Сатоши не спешил, ночь обещала быть длинной. И приятно неприятной. Вслед за маской на земле оказалась вся одежда парня, вещь за вещью. Никаких лишних движений, никакого стеснения и волнения, только свобода. Земля была прохладной, парень слегка поежился, "поцарапкал" её своими пальцами на ногах. Ветра, а воздух был здесь относительно теплый для данного времени года; Сатоши вбирал в себя мир каждой клеткой своего тела, обогащал себя им и готовился стать его частью. Прошла минута бездействия, парень просто стоял и молча смотрел куда-то вперед, в себя. Время настало - он приподнял свои руки, сложил им вместе перед собой, обхватив ими свои предплечья. Ногти впились в тыльную сторону локтей - и разорвали, вспороли предплечья вплоть до кистей. Не было привычного скрежета оружия, резкого приступа ярости и радости; была лишь нежность и ласка, свое тело было куда дороже всех остальных. Особеннее. Приятнее. Вскрыв свои предплечья, Сатоши, не прекращая движение, развел руки в стороны, безвольно и расслабленно опустив кисти вниз и подняв голову к небесам. Кровь шла, не останавливаясь, очищалась в свете полной луны и падала на эту оскверненную землю, поглощалась ею - та была рада принимать такие дары. Сатоши закрыл свои глаза, закрыл свое сердце, открыл свое тело, принял свою боль. На его лице можно было прочитать некоторое освобождение, он сделал небольшой вдох носом. Время.

[indent] Единения. Тело плашмя упало в воду, нарушив тишину сего прекрасного места и подняв кучу брызг, и пошло ко дну; кристально чистая вода становилась еще "чище", правильнее. Вода была слегка прохладной, от столь резкого перепада температур хотелось дышать больше, чем что-либо еще - но было все равно. Наверно, здесь есть какой-либо подземный источник и святой покровитель этого места, оно было слишком особенное, и не "освятить" Сатоши его просто не мог. Кровь продолжала помаленьку очищать озеро, а Сатоши - очищать свою душу и телу; он перестал идти ко дну и, перевернувшись на спину, оказался на поверхности воды. Со стороны он наверное казался трупом, плывущим от одного берега к другому, не дышащим, с закрытыми глазами и мертвым; наверно, так оно и было, как человек-то он уже давно мертв.

+3

3

Уютно свернувшись в клубок и прижавшись щекой к плечу сестры, Сора спал неверным, чутким сном. Мальчику не снились сны, он не видел ничего, но метался в плену своего забвения и ворочался, не находя возможности успокоиться. Так продолжалось довольно долго, около получаса, после чего Сора всё-таки открыл глаза, просыпаясь окончательно. Никакой сонливости он не испытывал и, перевернувшись на спину, какое-то время смотрел вверх, в темноту палатки, немигающим взглядом.
Сердце быстро стучало, сильно и глухо, отбивая отчётливый ритм, отчего Соре хотелось дрожать и кричать. Мальчик тяжело, прерывисто вздохнул пару раз через рот и мельком глянул на тёмное пятно рядом с собой - это была спящая Кагами. Её будить не хотелось, и потому Сора, прихватив с собой куртку, вышел из палатки. Нет, не так.
Вывалился. Выбросился, как рыба на лёд. Выкатился, рухнув коленками и ладонями в стылую землю и замер там, подняв голову.
Там, наверху, была Луна, большая, белоснежная и яркая, привлекающая к себе взгляд. Возле Луны была небольшая каёмка тёмно-синего неба, она быстро сходила на нет и становилась чёрной, а вокруг, меж деревьев, россыпью виднелись звёзды.
«Если бы они были красные, это было бы как кровь на снегу. Или бумаге. Или...»
Сора снова громко вздохнул, набирая воздух через рот, ощущая, как у него трясутся руки и колотится сердце. Стук был медленным, тяжёлым, и до боли, до ужаса, до судорог в сжимающихся пальцах напоминал мальчику об одном далёком, но приятном чувстве...

Губы Соры растянулись в широкой усмешке жестокого превосходства, когда он сжал пальцы на затылке человека, мужчины, который стоял перед ним на коленях. Он сгорбился, сломленный, шатался, уронив умытое кровью лицо на грудь - немного его крови было и на лице мальчика, который ударил его минутой раньше лбом в переносицу.
Бедный, несчастный и раненый, он не был даже шиноби - жертва войны. Жертва несчастного случая. Жертва маньяка, ситуативная игрушка, которой мальчик не преминул воспользоваться, добить раненого, ударить лежачего - это было и просто, и приятно.
Закусив губу до крови, не прекращая улыбаться, Сора сжал пальцы ещё крепче, дёргая истощённого человека ближе к себе. Черты лица мальчика уродливо исказились, стоило ему взглянуть на свою жертву. Изогнулись приподнятые брови, улыбка напоминала скорее оскал, напряжённые нижние веки лишь подчёркивали взгляд, которого не должно быть у ребёнка: полный садизма экстаз, граничащий с блаженством.
- О, ты выглядишь так уродливо, - Сора резко отвёл руку в сторону, заставляя голову бедняги дёрнуться следом. - Так уродливо. Ты такой уёбок. О...
За такие слова, вероятно, любой взрослый должен был отлупить Сору, лишить его десерта дня на два и поставить в угол на часок-другой, но тут не было никого, кроме полумёртвого парня, который, вероятно, был ровесником его сестры. И он не был в состоянии оказывать сопротивление даже словесно, хотя и пытался - открыл рот и даже начал издавать какие-то звуки...
- ЗАТКНИСЬ! ЗАТКНИСЬ! ЗАТКНИСЬ!
Каждый свой крик Сора сопроводил ударом - он бил парня лицом о стену дома, к которому его и подтащил. На тёмных досках остались следы крови и, завидев это, мальчик начал безудержно хохотать: великолепное зрелище!
Не в силах остановиться, Сора оскалился шире и бил, бил, бил, бил этого парня до тех пор, пока у него не устали руки. О, как хотелось ему превратить лицо этого человека в месиво, раскрошить ему череп, сломать нос, изуродовать его полностью!.. Невероятно мучительно сильно хотелось, но, но, но... Сора был слишком слаб. Осознав это, он повалил жертву на землю, принявшись пинать его - полубессознательного, почти мёртвого - по лицу, горлу, животу, лишь только за тем, чтобы устать окончательно и, достав ножницы, завершить начатое, начав с его пока ещё целых глаз.


Сора тихо захныкал, обняв себя за плечи - каждый удар его сердца сейчас напоминал о том, что было, и он ощутил тоску, дикую тоску по этому чувству невероятного безумия, которого не испытывал уже... давно? Сколько?
«Сколько? Сколько? СКОЛЬКО?!»
«Когда это закончится?»
«Я устал, я устал, я устал, я устал!»
Мальчик вскочил на ноги и побежал прочь от лагеря, где они с сестрой ютились. Бежал быстро, не особенно понимая, куда, не совсем зная, зачем. Сора был готов разрыдаться от переполнявших его эмоций, разорвать сам себя: ему хотелось достать ножницы, воткнуть их себе в солнечное сплетение и сделать продольный разрез, а после раскрыть кожу, как книгу и взглянуть в клетку собственных рёбер, разглядеть, что же там было такое сильное, такое жгучее и болезненное?.. Сора хотел выдрать это из себя и сожрать, разодрать зубами по кусочку, с особой жестокостью, получить от этого удовольствие, а потом забыться, устать и уснуть...
«Что ты? Кто ты? Где ты? Где ты?»
«Куда мне нужно? Ты знаешь, куда мне нужно?»
«Почему ты молчишь, тварь?! ПОЧЕМУ ТЫ МОЛЧИШЬ?!»
- ОТВЕТЬ МНЕ!
В лесу этот истошный ор, этот панический сорванный голос был, казалось, вовсе не слышен, ведь вокруг была лишь темнота и пустота. Никого, своим криком Сора даже не потревожил ни единого зверя и ни одной птицы. И эта пустота, это молчание, лишь заставили его взвыть громче и побежать очертя голову ещё быстрее.
«Ну почему? Почему? Почему?»
«Ответь мне, ответь, мне нужно...»
«Мне нужно это. Очень нужно, нужно, нужно!.. Пожалуйста, ну я очень прошу, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста...»
«ЧТО ЭТО?!»
Задыхающийся, почти ослепший от эмоций и уставший от бега, Сора, в конце-концов, споткнулся о выступающий корень дерева и упал, смачно растянувшись и распластавшись по земле всем телом. В своём коротком полёте он нелепо всплеснул руками, не успев выставить их перед собой, и впечатался лицом в землю, неприятно приложившись о неё щекой.
Боль немного отрезвила разум и, медленно поднявшись и потирая отбитое лицо, Сора, наконец, догадался оглядеться и посмотреть на место, где он оказался. Осмотревшись, мальчик сел, где упал, поджав под себя ноги и схватился за плечи, истошно завизжав.
Он оказался на небольшой опушке неправильной формы, сейчас залитой лунным светом. Вся полянка была покрыта травой, сине-изумрудной в этом свете, а ещё, ещё...
«О боже, о боже, о боже!»
Сора не верил ни в бога, ни в чёрта, но других слов у него попусту не находилось.
«ЧТО ЭТО?! ЧТО ЭТО ТАКОЕ?! ЧТО ЭТО ТАКОЕ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ?!»
Меж травой на высоких и плотных, но тоненьких стеблях качались, закрыв бутоны на ночь, цветы. Вся опушка этого леса была усыпана дикими георгинами: алые лепестки причудливо сочетались с практически чёрными листьями и стеблем. Сора понятия не имел, что это за цветы, не знал он и того, что георгины зацветают очень поздно и могут цвести до самых заморозков, пока настоящие холода и снег не убьют их окончательно. Мальчик просто видел перед собой много красных капель бутонов и не мог сдержать эмоций, переполнявших его: очарования, любопытства, удивления. Вид ночной опушки с цветами был попусту невероятно красив, а блестящие в лунном свете, до странности яркие лепестки цветов непроизвольно напомнили Соре о каплях крови.
Кое-как поднявшись на четвереньки, мальчик быстро пробежал до ближайшего цветка и, сев рядом с ним, взял бутон в ладони, рассматривая его получше. Разобрал спящий цветок, насильно открыв лепестки, докопался до столбиков тычинок, заворожённо наблюдая за алыми лепестками в своих руках. Не удержавшись, оторвал головку цветка от стебля и провёл языком по лепесткам - тонким, нежнейшим и прохладным, а потом вовсе запихнул бутон в рот, пробуя его на вкус.
Георгин оказался отвратительным горько-кислым и Сору едва не вырвало: подскочив на ноги, он выплюнул цветок и с ненавистью его растоптал, пеняя тому за то, что тот посмел оказаться настолько же невкусным, насколько красивым.
Закончив вдавливать ни в чём не повинное растение в землю, мальчик смог обратить внимание на то, что цветов было... много. На этой полянке георгинов было на изрядный букет - не менее трёх десятков цветов, а может и больше. Соре было незачем их считать, это занятие было уж слишком скучным и неуместным сейчас, но...
«Спящие, спящие, спящие».
«Красивые».
«Невинные».
«Нежные, такие нежные».
Цветы воплощали всё то, что так нравилось Соре. Так нравилось уничтожать, разрушать и калечить: это невероятно окрыляющее, щемящее чувство охватило мальчика с головой, сжало, сдавило в тисках своих объятий и перекрыло доступ к кислороду. Сора снова тоненько завыл и затрясся, неустойчиво шатаясь на тоненьких ножках. Дрожащие пальцы нащупали в кармане куртки ножницы.
Сжав их в пальцах покрепче, Сора вновь упал на колни перед цветами и начал исступлённо срезать цветок за цветком - плотные твёрдые стебли с приятным звуком отсекались каждым взмахом лезвий и, загипнотизированный этим процессом, Сора резал и резал до тех пор, пока на поляне не кончились цветы.
Поняв то, что больше не осталось ничего, кроме травы, Сора ещё какое-то время посидел на месте неподвижно, пытаясь отдышаться, оклематься, избавиться от липких верёвок окутавшего его состояния - но всё было тщетно. Руки всё ещё тряслись, с лица не сходила лихорадочная, болезненная улыбка. Сору трясло, будто у него была температура, и он шумно дышал сквозь сжатые зубы.
Одержимый самому себе непонятными, неясными, неявными эмоциями, Сора заметался по опушке, собирая поверженные георгины в один большой букет, который едва поместился у него в руках. Прижав цветы обеими руками к животу, утопая в этом великолепном букете, Сора кое-как поднялся на ноги.
«Ничего. Тут ничего нет».
«Тут больше ничего нет».
«Почему? Почему? Почему?»
«Что это такое?!»
Чувство тревоги, надрыва не покидало Сору, но даже приведя ни в чём не повинную и молчаливую лесную лужайку в запустение он не смог успокоиться. Единственным ответом на вопросы стало движение и Сора пошёл вперёд, уже не бегом, продолжая бережно прижимать к себе охапку георгинов.
Прошло совсем немного времени, минут пять-семь бесцельного брожения - и мальчик вышел из леса вовсе, снова ощутив желание завизжать в голос. Сора не сделал этого лишь потому, что у него сбилось дыхание от того, что он увидел, выйдя из леса и немного осмотревшись.
Чёрно-белое, блестящее от Луны озеро, круглое, гладкое, нежное. Сора приоткрыл рот, не отрывая от водной глади взгляда, и провёл языком по воздуху, точно желая лизнуть поверхность озера так же, как ранее это делал с лепестками георгинов. Не получилось, конечно же - берег был далековато от мальчика, озеро приглашало его подойти.
Неуверенно - в темноте, по не самому ровному берегу - Сора приблизился достаточно для того, чтобы заметить, что он тут не один. На озере, на этом волшебном, легчайшем зеркале для Луны, был ещё кое-кто. Человек. Мужчина.
Он был обнажён, его кожа мягко светилась в бледном свете и казалась кипельно-белой, как сама поверхность небесного светила. Мальчик замер, прижимая цветы к животу, затаил дыхание, наблюдая за человеком. Это были гляделки в одни ворота, так как Сора подошёл к этому мужчине со спины и тот его попусту не заметил.
Как припечатанный к месту, Сора наблюдал, широко распахнув глаза, как этот мужчина... калечит себя!
«КРОВЬ!»
«Это кровь! Кровь! Кровь!»
«Он вскрыл себя!»
Тёмные, бликующие на лунном свете красные капли растеклись по бледным предплечьям, расплылись акварельными мазками по белым пальцам парня, закапали слезами на землю.
Сора тоже заплакал - беззвучно, с трудом дыша. У мальчика сильно, ухабисто билось сердце и кружилась голова. Он увидел нечто странное сегодня - слишком много странного и непонятного! - необычайно приятное на вид и невозможно красивое.
«Это кровь... эта кровь, она, она, она...»
«О, это так.. настолько...»
«БОЛЬНО».
«Что же это... что же это?»
Взгляд Соры дрогнул и сместился на цветы, которые, по сути, были перед его носом. Красные, глянцево блестящие в лунном свете лепестки, которые были совсем как...
«Кровь. Кровь. Кровь».
Мальчик снова посмотрел туда, где стоял мужчина: а тот уже ушёл в воду и мысль о том, что сейчас происходит на поверхности озера, заставила Сору затрястись. Дрожали руки, колени, губы, стучали зубы, во всём теле была какая-то слабость, точно от...
«Что это такое?» -  Сора был готов уже заплакать в голос от того, что с ним творилось, но ответов на вопросы это не прибавляло.
Но, но, но, может ли быть такое, что?..
«Кровь похожа на них. Они похожи на кровь», - сжав цветы крепче, Сора, не зная, как и зачем, пошёл к озеру ещё ближе, совсем близко, вплотную.
«Они такие красивые».
«Такой красивый».
«Красивый».
«Красное. Белое».
«Он вскрыл себя! Он сделал это! Сделал это! Он вскрыл себя!»
Сора задыхался и спотыкался на ровном месте, едва не падая. В конце-концов он смог преодолеть расстояние и подойти к самой кромке воды, которая тут же принялась лениво лизать его обувь.
Парень, Который вскрыл Себя, был совсем рядом. Очень близко. Он лежал на воде, тихий-тихий, как отражение Луны, белый и неподвижный.
«Мертвый? Живой?»
«ОН ВСКРЫЛ СЕБЯ!»
«Красивый? Красивый».
- Привет, привет, привет, - каждое слово было тихим, каждое сказано с разной интонацией. Сора не мог не смотреть на парня в воде, не сводил с него дикого, полного слёз взгляда. Зелёные-зелёные, как яд, глаза мальчика были широко распахнуты, а до сумасшествия расширенные зрачки в полной мере отражали безумие, душившее сейчас этого ребёнка.
Сора сделал шаг в воду, не отдавая себе в этом отчёт. Он хотел быть ещё ближе, рассмотреть парня внимательнее.
- Я Сора. А ты? Меня зовут Сора. Кто ты такой? Как тебя зовут?

Отредактировано Kurokawa Sora (05.05.18 04:58)

+3

4

[indent] "Привет". Ему было весело, радостно и задорно. Голос детский, тихий, похожий на пение канарейки; было непонятно, кому он принадлежит - мальчику или девочке. В принципе, это было не так уж важно, это дитя все равно умрет, а смерти, как известно, совершенно все равно, насколько нежный и сладкий дар ей преподнесут, сколько крови содержится в теле жертвы - ей все равно. Как и Сатоши; ему хотелось открыть свои глаза и посмотреть на "самого себя", на трупа, которым он и является сейчас, но ему удалось перебороть себя - пошевели он одним мускулом, и все это представление пошло бы насмарку. Лишь нижняя губа едва заметно дернулась, видимо, сдерживая порыв сладко улыбнуться своей добыче.
[indent] "Привет". Ему было страшно и боязно. Голос дрожал, были слышны нотки волнения. Наверное, это нормально было для ребенка - бояться. Дрожать при виде белого трупа в красной воде, видеть его мертвое и пустое лицо. Чувствовать себя в опасности, чувствовать опасность, исходящую от мертвеца. Интересно, чувствовал ли он её, знал ли, что его ждет через пару мгновений, что станет с его молодым телом? Да. Когда жертва чувствует страх, потрошить её куда приятней. Ранее он любил вглядываться в глаза своих жертв, надеясь увидеть в них всю прошлую жизнь, надеясь увидеть в них саму жизнь, и, когда жертва дрожала, видеть это было куда проще. Видеть их желание жить. И затем сжать в кулаке это желание, разбить его на части, оставить от него одну только пыль и пустить её по ветру. Может все же стоит вспомнить молодость, м?
[indent] "Привет". Ему было одиноко. Голос стал еще тише, казалось, что он хотел выть подобно лидеру без стаи, но силы его закончились и он все же сдался, опустив голову и примостившись у одинокого старого дуба на небольшом холме в зимнюю стужу. Хотелось пожалеть его, прижать к себе, сказать, что "все будет хорошо" - солгать точно так же, как самый нормальный человек. Но ложь не согревает; Сатоши знал это по своему личному опыту. Лучшее проявление жалости - смерть. Сочувствия - быстрая смерть. Любви - обоюдная смерть от руки друг друга, она вонзит ему нож в живот, он - кинжал в спину. И поцелуй, обязательно должен быть предсмертный поцелуй, со слезами. Слезами счастья на глазах. Да, да. Он должен проявить жалость к этому дитя и избавить его от мучений в этом мире, избавить от всех невзгод, что встретятся ему на жизненном пути. Он сделает одолжение этому миру, сделает же и подарок этому озеру - кровь смешается и, возможно, в этом уединенном месте родится что-нибудь прекрасное и светлое, что-то, что избавит мир от порочности. Без пафосных речей, он просто не мог оставить в живых человека, кто видел его священный ритуал, в котором он жертвует самого себя всему. Жертвует и получает удовольствие и боль от процесса. Но сегодня, хорошо или плохо, жертвы будет две. Обязательно.

[indent] Он отчетливо слышал его возбужденное дыхание, он думал, что это проявление страха. Он ошибался и особенно удивился, когда услышал, как дитя ступает в воду, чувствовал своим телом волны, жизнь, исходящие от тела жертвы. Что он хотел сделать? Подобрать труп? Проверить его жизненное состояние? Полакомиться им? Сатоши стало интересно, очень интересно, настолько, что он чуть не сделал вдох и не раскрыл себя. Держать себя в руках. Но это было сделать так трудно после того, как живой начал разговаривать с мертвым; на секунду парню даже показалось, что его раскрыли, но нет.. Это невозможно, дитя, которое, вероятнее всего было мальчиком, просто был не в себе. Нет, вот он как раз был в себе, в отличие от всего мира. Но это не значит, что он не является частью мира, а сейчас станет с ним еще ближе. Его как-то звали, но имя ничего не значит в этом мире. Просто слово, просто пустые звуки.

[indent] Ждать больше смысла не было. Тук. ... Тук. Правый глаз резко открылся и широко распахнулся, словно в каком-то фильме ужасов, красный зрачок сместился вниз и уставился на ребенка - все-таки это был мальчик. Красивый мальчик, а его взгляд просто... такой сладкий. Сатоши нравилось. Он с трудом подавил желание произнести детское "бу" для более эффектного появления, ограничившись лишь дикой животной улыбкой во весь рот, ненормальной для нормального человека, нормальной для чудовища, психопата. Улыбаясь, он поднимался, поднимаясь над своей добычей, он становился все живее и живее, кровь в нем начала бурлить еще быстрее, а в его правой руке уже образовывался длинный и уродливый меч из крови, что был совсем не под стать этому прекрасному месту. Но это нормально - именно грубые руки создают шедевры, а шедевром этого меча, этого Сатоши будет этот мальчик - не прекращая ухмыляться (хотелось сказать "сайонара, boy", но но вышло лишь тихое нервное хихикание), он одним движением вытянул руку с мечом вперед, нацелившись прямо в основание шеи мальца и надеясь пробить его насквозь. Будет больно, но зато быстро. И, конечно же, милостиво.

Отредактировано Satoshi (11.05.18 15:00)

+2

5

- Красивый. Ты красивый. Кто Ты такой? Ты настоящий?
Сора выстреливал своими вопросами, не давая ни секунды на то, чтобы ответить. Казалось, что мальчику совершенно до лампочки, получит он ответ хоть на один из них или нет, но это было не так. На самом деле Соре было важно знать все ответы на свете, просто он не умел ждать, а похожий на труп Парень не спешил отвечать. Надо было терпеливо подождать, пока Он не выйдет из воды, надо было проявить... немного уважения? Почтения?
«Надо слушаться взрослых?»
«Точно?»
«Мы будем вежливыми?»
«Мы просто хотим... так хочется... так...»
Сора болезненно нахмурился, снова содрогаясь от ощущения того, насколько с ним всё не так. Ему нужны были ответы на все вопросы в мире. Половину ответов он знал уже и так, но была и вторая половина... Сора хотел приподнять завесу тайны и понять, вникнуть. Узнать, что с ним происходит. Мальчик настолько не знал, что происходит, что даже не мог внятно сформулировать свои эмоции - они были столь новыми и сильными, что ему казалось сложным даже правильно дышать. Сора дышал через рот, приоткрыв сухие губы, и неотрывно смотрел на Того, Кто вскрыл Себя.
Разумеется, Он мог не знать все ответы на вопросы Соры, но мог ведь и знать! Он же вскрыл Себя! Это... это было очень странно и определённо стоило своего вопроса. Теоретически, чисто технически, гипотетически, мальчик мог понять намерение сделать это, но Тот, Кто вскрыл Себя мог опровергнуть эту теорию. В любом случае, Сора иногда испытывал такое желание, разорвать себя изнутри и снаружи, хотя никогда не приводил его в исполнение. Всё же ему больше нравилось резать других, но... Тот, Кто вскрыл Себя знает что-то ещё? Определённо знает, иначе бы Он не стал делать этого. Такое не делают просто так, Сора знал это. Просто так ничего не бывает. Всегда есть причина и это был один из миллиарда вопросов, ответ на который мальчик знал.
- О. Оу, такая белая кожа, - Тот, Кто вскрыл Себя всё же вышел из воды. Вернее, из Воды - это было нечто большее, чем обычная жидкость, и поэтому Соре даже на секунду не пришла в голову идея запустить в неё разряд молнии, как это бывало обычно.
- Такая... красная кровь... - тон мальчика исказился. Голос задрожал, забился в экстазе болезненного обожания - ему правда нравилось. Ужасно нравилось. Он не хотел сводить взгляда с Того, Кто вскрыл Себя, потому что никогда не видел ничего похожего. Каждый жест, каждое движение, всё это было в новинку - и даже вроде бы привычные шрамы на теле... Он был такой белый - от холода, что ли?! - что даже белеющие со временем шрамы выделялись на Нём едва. Едва-едва. Настолько, что полноценно их можно было ощутить только физически - пальцы дрожали и Сора бессильно мучился невозможным желанием их коснуться.
«Это же так больно».
«Ему много раз было больно. Так больно... очень больно».
«Он Тот, Кто вскрыл Себя...»
«Я могу сделать Ему ещё больнее?»
«Я хочу сделать Ему ещё больнее?»
«Красиво...»
- Что это?.. Ооо, это... - взгляд мальчика привлекла необычно ведущая себя кровь. Обычно текучая, тёплая, солоноватая, со вкусом первого снега и запахом ржавой воды, она густела и темнела со временем, но только не у Того, кто вскрыл Себя. Его кровь была очень необычной, она... текла куда-то вверх, переливалась, бликуя на лунном свете, вытягивалась в струну, в иглу и, наконец, стала клинком, который лёг в бледную жилистую руку.
- О, так Ты хочешь меня убить, - понял мальчик, замечая этот факт довольно прохладно. Не впечатлённо. Смех Парня и Его оружие очень явно показывали все желания, ну что же... Сора вздохнул очень понимающе. Он знал, что это такое - хотеть кого-то убить, и Парень, Который вскрыл Себя, должно быть, страдал от того же самого, чем сегодня заболел сам Сора.
«Он знает?»
«Он может знать».
«У Него могут быть ответы».
«Стоит спросить, если мы будем в состоянии. Это хорошая идея».
- Я пока не хочу умирать, - сообщил мальчик, не сводя взгляда с Парня. Сора сказал об этом очень просто, ровно таким же тоном, каким ранее, пару недель назад, сообщил одному мальчику из какой-то деревушки о том, что не хочет играть в прятки. Невероятно простая детская хотелка: сегодня Сора планировал жить, и поделился своими планами с Парнем, ожидая, что тот с этим желанием согласится. Точно так же, как пацан во дворе согласится с тем, что прятки - это такая идея и стоит собрать побольше народа для кагомэ-кагомэ.
Сора терпеть не мог, когда кагомэ-кагомэ называли девчоночьей игрой и несколько раз уродовал других детей за такое высказывание. Выкалывал им глаза, разбивал им носы, резал их рты до ушей... но Сора не был деструктивным по своей наутре окончательно, ведь он любил действие, любил делать что-то, а это в любом случае созидание, так или иначе. Мальчик отказался играть в прятки, но предложил другую игру.
Он отказал в своей смерти, но это же не значит, что стоит на этом прекращать знакомство.
- Ты умеешь убивать? Хорошо? Хорошо умеешь? Ты научишь меня?
Утвердительный вопрос в десяти секундах от смерти. «Ты научишь меня убивать?» с интонацией ожидания согласия на предложение. Сора ждал, что его научат. И ответят на его вопросы.
Он был готов постараться для этого.

+3


Вы здесь » Naruto: After War » Другие земли » 01.11.01 Дед, я нашел в твоем теле.. - Доставай ножницы, будем резать!


Fables of Ainhoa Gates of FATE
lyl photoshop: Renaissance White PR